Патерсон, 23. Не рецензия (статья) на фильм «Патерсон»

Будучи ребенком, ты узнаешь, что есть три измерения:

Высота, ширина и глубина,

Как у обувной коробки.

Позже ты слышишь, что есть четвертое измерение -

Время.

Хм

Потом кто-то говорит, что может быть пятое, шестое, седьмое...

Закончился рабочий день,

Взял пиво в баре.

Я смотрю на стакан и радуюсь.

                                                                      Патерсон

Джим Джармуш – культовый режиссер американского независимого кино. После триумфального успеха «Более странно, чем в раю» Джим в одночасье превратился в известного и востребованного художника. Ему часто звонили с предложениями работы на тех или иных картинах в Голливуде, но он всегда их отвергал. «Если бы у меня был продюсер, который говорил бы, что нужно пригласить этих и этих звезд, обязательно взять вот эту тему Яна Хаммера, а «когда закончите снимать, мы все смонтируем сами, так что езжайте в отпуск и ни о чем не волнуйтесь», мне пришлось коротать остаток своих дней в тюрьме, потому что я бы точно кого-нибудь застрелил», - так прокомментировал свою позицию Джармуш в интервью Люку Санте в 1989 году. Тихий бунтарь, двигающийся вне системы и против течения, но всегда умудряющийся остаться на плаву. Таковы и герои ранних фильмов Джармуша. Аутсайдеры, не способные по разным причинам вписаться в систему. Будь то Пес-призрак, афроамериканец живущий по самурайскому кодексу чести, или парочка эстетствующих вампиров, или городской житель, приехавший на самый край Дикого Запада в поисках выгодного места работы. Другая особенность джармушевского фильма – это движение. Так престарелый «Дон-Жуан» ищет женщину, которая родила ему сына 20 лет назад в «Сломанных цветах». Никто тащит Уильяма Блэйка к «месту, откуда приходят и куда возвращаются все духи». А в «Ночи на земле»  весь фильм – это поездка на такси в разных городах мира.

www.kinopoisk.ru

Поэзия – обязательная составная часть всего творчества Джима Джармуша. Так, в «Отпуске без конца» Алли (Крис Паркер) зачитывается произведениями графа Лотреамонта.  В его третьей картине «Вне закона» герой, которого играет Роберто Бениньи, часто цитирует Роберта Фроста. В «Мертвеце» героя зовут Уильям Блэйк, а Никто частенько цитирует Блэйка (поэта). «Поэты для меня пророки, которые всегда стоят вне закона», - сказал Джармуш в интервью, которое он дал Джеффу Эндрю в 1999 году. Да и себя режиссер определяет как поэта, но исключительно в малой форме: «Я себя классифицирую как второстепенного поэта, который пишет небольшие стихотворения».

И вот спустя 37 лет, в течение которых Джармуш снял 19 картин, начиная с фильмов об аутсайдерах («Отпуск без конца» и «Более странно, чем в раю») и заканчивая язвительной критикой современных тенденций («Пределы контроля» и «Выживут только любовники»), Джармуш приходит, возможно, к самой личной работе, где поэзия не составная часть, но центр. Ключевой сгусток мировоззрения, где авторский стиль, форма и содержание нашли свое логическое и естественное равновесие – «Патерсон».

В центре сюжета 7 дней из жизни водителя автобуса по имени Патерсон, живущего в городке Патерсон, штат Нью-Джерси. Живет он со своей женой Лорой и псом Марвином. Каждый день начинается с внутреннего будильника героя, взгляда на простенькие наручные часы, лежащие на столике, завтрака, пешей прогулки до депо, где он садится в свой родной старенький автобус и колесит по маршруту № 23. После смены он возвращается домой, ужинает, идет на прогулку с Марвином, с обязательным, практически ритуальным заходом в бар пропустить пинту. И эти, с первого взгляда, рутинные действия происходят раз за разом. Казалось бы, зачем нам, зрителям, наблюдать за бытом водителя автобуса? Дело все в том, что Патерсон поэт, но об этом знает только Лора. В свободное время, вдохновившись окружающей действительностью, будь то коробок спичек или случайно услышанный диалог пассажиров, он записывает свои стихи в маленький блокнот, всецело погружаясь в свое вдохновение. Рождение стиха – особое состояние, которое Джармуш показывает как нечто сакрально-мистическое: двойные экспозиции, завораживающая тягучая музыка и басистый отчетливый голос, дублирующий возникающий прописными буквами на экране текст новоявленного творения. И абсолютно неважно место, где это происходит. Будь то подвал, водительское место или скамейка недалеко от водопада – единственной местной достопримечательности. Лора противопоставляется Патерсону. Дни напролет она сидит дома и творит. То она художник, специализирующаяся на портретах Марвина, то дизайнер интерьеров, разрисовывающая шторы черно-белыми кругами, то конструктор одежды, с преобладанием все тех же черно-белых кругов, то запускает бизнес по продаже капкейков и, наконец, пытается стать звездой кантри, покупая через Интернет гитару с уроками игры на диске. Она активная и с рьяным оптимизмом хватается за все подряд. Патерсон же, наоборот. Тихий и замкнутый. Он молча записывает свои стихи в блокнот, водит автобус и выпивает пиво. И на призыв Лоры опубликовать свои произведения, потому что люди должны знать его прекрасную поэзию, лишь коротко отшучивается: «Ты что? Хочешь меня напугать?». Но все-таки они по-настоящему любят, потому что готовы принять друг друга такими, какие они и есть.

www.cinemadness.ru

Любимый поэт Патерсона – Уильям Карлос Уильямс, который родился в штате Нью-Джерси. В своих произведениях он обращался к частной повседневной жизни, памятником которой стала эпическая поэма «Патерсон». Сам Уильямс в повседневности был простым врачом, как наш герой - водитель автобуса. Да и так же, как упомянутая в диалоге Патерсона с маленькой девочкой, которая тоже пишет стихи в свой тайный блокнот, поэтесса Эмили Дикинсон, слава к которой пришла уже после смерти. «Многие поэты не получают общественного признания; они пишут не ради денег. Уильям Блэйк, например, - только его первая книга стихов была опубликована официально. Всю оставшуюся жизнь он сам издавал свои книги, и все это время никто не интересовался его творчеством. В похожей ситуации находятся очень многие поэты» - так говорил Джармуш в том же интервью 1999 года.

 Словно Уильямс, Джармуш обращается к повседневности, находя в ней интересное, скрытое в деталях. В коротких диалогах, слушать которые увлекательно, будь то школьники, обсуждающие боксера Рубина Урагана Картера, который «так похож на Дензела Вашингтона», или пара местных мужиков, обсуждающие свои любовные похождения, или бармен, собирающий «стену славы», знаменитых людей города Патерсон, и играющий в шахматы сам с собой, или страдающий от неразделенной любви актер, или рэпер  в исполнении Method Man из Wu-Tang Clan, упражняющийся в читке под аккомпанемент звуков вращающегося барабана стиральной машины в прачечной.

www.cinemadness.ru

Все эти сцены словно разрозненная мозаика, складывающаяся вокруг Патерсона, обусловленная  самим методом Джармуша: «Когда я пишу сценарий, я сначала делаю заметки, а когда их накапливается очень много, сажусь и составляю из них сценарий» (интервью 1994 года в рамках ретроспективы Джармуша). Но без всей этой увлекательной рутины и калейдоскопа, с первого взгляда, малозначительных сцен не возможен тот эффект, который происходит в финале. В кадре появляется японский поэт в исполнении Масатоси Нагасэ и ставит все на свои места. Снова звучит музыка, и снова двойные экспозиции, и снова проникновенный голос за кадром, и снова строчки, слагающиеся в рифмы, которыми, надо сказать, пронизан и «Патерсон» Джима Джармуша – толи город, толи фильм.

5 из 5

Убийцы и жертвы. Рецензия на фильм «Сафари»

Из нечто делаю ничто

Необратимый переход

Это как будто волшебство

Но волшебство наоборот

Я очарован, восхищен

Хохочет буйная душа

И я уже хочу еще

И мне никак не помешать.

                         4 позиции Бруно «Охотник»

Австрийский кинематограф – это совершенно особая материя. Лишенное пафоса кино, где режиссер высказывается с хладной рассудительностью и спокойствием и оттого так жгуче бьет в цель. Таким и получился «Сафари».

www.kinopoisk.ru

Ульрих Зайдль начинал с документальных картин, но широкую известность ему принес игровой дебют «Импорт/экспорт» (2007), который был номинирован на золотую пальмовую ветвь. Затем была трилогия «Рай» (2012): «Любовь», «Вера» и «Надежда» - совокупно на три части номинации на пальмовую ветвь и золотого медведя берлинского кинофестиваля. После этого, уже известный режиссер, он возвращается в документальное кино и снимает «В подвале» (2014). Картина повествует о тайных увлечениях рядовых жителей Австрии, которые больше времени проводят в своих подвалах, чем в жилых помещениях своих домов. В одном группа мужчин пьет пиво, распевая нацистские песни под портретом Гитлера. В другом доминатрикс удовлетворяет желания, проводя своего раба через садистские унижения. В третьем домохозяйка ласкает игрушечных младенцев. Зайдль как антрополог препарирует западноевропейское общество, вытаскивая наружу пороки и потаенные желания с виду благопристойных граждан. В этом контексте абсолютно закономерно родилась его новая работа «Сафари».

На этот раз в центре внимания режиссера обеспеченные австрийцы, которые целыми семьями приезжают в Африку на охоту. Фильм условно можно разделить на  две части: статичная и динамичная.

Статичная – рассуждения участников охоты. Изучают прайс. 2000 евро за топи. Дороговато! Делятся впечатлениями о вкусовых особенностях, нахваливая мясо каны: вкусное и нежное. Мечтают, кого бы хотели подстрелить: импалу, гну или льва. Сходятся во мнении, что убивать добычу нужно быстро, чтобы не мучилась. И волей или неволей оправдывают свое увлечение экономической поддержкой развивающихся стран, ведь они тратят много денег, приезжая на сафари. Либо прикрываются жалостью к старым животным, для которых их убийство словно избавление от мук. И только хозяин сафари едва поддавшись на подобные размышления, осекается и говорит, что он убивает животных и почему, собственно, он должен оправдываться. Ему же никто этого делать не запрещает.

Динамичная – сам процесс охоты. Охотники со свитой выслеживают добычу. Выглядит это максимально утилитарно и практично. Охотников окружают гид и остальной вспомогательный персонал: местные жители, вооруженные рациями. И вот выстрел! Камера ловит палитру эмоций охотника: возбуждение, трепет, небольшая дрожь в руках и в последствии радость, удовлетворение и триумф. Противоположность этому – стеклянный взгляд животного и единственное движение в кадре – лопающиеся пузырьки воздуха из входного отверстия раны.   Свита рукоплещет и поет дифирамбы стрелку. Зачищают местность от растительности вокруг трупа животного для эффектного фото. Охотник тем временем любовно поглаживает «добычу». На этом Зайдль не останавливается, и во всех подробностях зрителю демонстрируется процесс освежевания подстреленного животного. Тот самый временной отрезок, который обычно остается за кадром: от триумфа стрелка до шкуры у него на полу или стене. И насколько охотники пытаются противопоставить свое увлечение «резне на бойне», называя убитых ими животных не иначе как «добыча», настолько Зайдль, своими длинными и натуралистичными сценами, в которых группа местных жителей, обслуживающий персонал сафари, снимают шкуру, потрошат тушу  и отрезают голову, ставит знак равно между охотой и бойней. И вот охота уже не выживание, не способ прокормиться, а аттракцион для одержимых людей.

www.ru.armeniasputnik.am

Автор минималистичен в своем инструментарии. Всю критику современного развитого общества, охоты как явления и гуманистический посыл он доносит одним, но очень действенным методом - монтажем. Искусно перемешанные документальные наблюдения и постановочные кадры формируют высказывание. Вот охотник, подстреливая добычу, испытывает катарсис, или пафосно рассуждает о своем увлечении, выходя на экономическую полезность своего приезда. И вдруг безмолвные кадры, в которых местные жители, чавкая, поедают оставшееся от охоты мясо зебры на фоне полуразрушенных лачуг. Или стоит чернокожая женщина на фоне стены, устланной головами гну. Композиционно ее голова находится на месте одной из гну. Или пара толстых австрийцев, намазанных кремом от загара, сидят в маленьком сарае, как в бойнице, попивая пиво из алюминиевых банок, рыгая, урча сытными животами, и подстерегают добычу, периодически проваливаясь в сон.

Зайдль планомерно, из фильма в фильм, выписывает приговор современному развитому обществу, вытаскивая скрытое на поверхность, и с хладнокровной филигранностью заправского хирурга препарирует его с помощью камеры, так точно подмечая детали.

4 из 5

Джим Джармуш. Стихи и музыка

2 февраля в магазине Республика прошла презентация книги Антона Долина «Джим Джармуш. Стихи и музыка». Основную часть мероприятия предвосхитило выступление группы «Оркестр солнечного света», чьи импровизации вывели встречу на по-настоящему Джармушевский настрой. Затем вступительное слово произнес автор – критик Антон Долин, представив соавторов-поэтов и немного поведав об истории создания книги и ее структуре.

http://nlobooks.ru/

Книга состоит из 15 глав, 14 из которых это фильмы Джармуша, а одна – интервью различных лет. Причем хронология глав относительно фильмографии в обратном порядке, то есть от «Патерсона» (2016) и до «Отпуск без конца» (1980). Сделано это специально, исходя из логики, что зритель знакомится сначала с новинкой проката и только затем, если ему интересно, начинает смотреть другие, более ранние работы режиссера.

Основной концепт и эксперимент книги – это ее поэтическая и музыкальная части в каждой из глав. Антон Долин предложил российским поэтам, которым не безразлично кино Джармуша, написать стихотворение-посвящение либо отдельному фильму мастера, либо всему творчеству в целом. За музыкальную часть ответственными стали критики, которые, в свою очередь, написали по статье на каждую главу.

Таким образом, при написании книги, были учтены основные свойства кинематографа Джармуша – поэзия и музыкальность.

В рамках презентации, пришедшим авторам (Андрей Родионов, Виктор Коваль, Денис Ларионов, Алексей Королев и Василий Бородин) была предоставлена возможность причитать свои стихи, вошедшие в книгу, а музыкальный критик Борис Барабанов произнес пару общих слов, дабы обойтись без спойлеров написанного им текста.

В завершении мероприятия были показаны первые 15 минут фильма «Патерсон», по которым уже с уверенностью можно сказать, что картина все так же близка к основополагающему принципу кинематографа Джима Джармуша - поэзии. И книга здесь как нельзя кстати. В прокат «Патерсон» выйдет 16 февраля. Но благодаря Гоголь-центру мне удастся посмотреть фильм 7 февраля.

После «Притяжения». Рецензия на фильм «Притяжение»

«Мы снимаем маленький фильм про любовь» - именно так шутил Бондарчук, когда его спрашивали о новой картине. Но как известно, в каждой шутке есть доля правды. И правды здесь сильно больше.

В связи с тем, что авторы фильма трепетно бдели над секретностью проекта, а информацию можно было скудно собирать по крупицам из промо-материалов, фильм «Притяжение» совсем неожиданно казался чем-то вроде «Района №9», с его остросоциальной проблематикой касательно ксенофобии, то «Днем независимости», в котором доблестные российские военные на передовых достижениях военно-промышленного комплекса отбивают землю русскую от инопланетных захватчиков.

www.kinopoisk.ru

На деле самой точной информацией о фильме как раз и стала шутка Бондарчука.

Все эпичные сцены, как то падение корабля пришельцев и разборки инопланетян с чертановскими гопниками вошли в трейлер. Все остальное – это вполне себе камерная история любви в жанре подросткового кино, то есть «Сумерки». В центре повествования среднестатистическая школьница Юля (Ирина Старшенбаум), со свойственным ее возрасту конфликтом с отцом-полковником (Олег Меньшиков). Как следствие, неповиновение и максимализм, который приводит к идиотским и необдуманным поступкам. Она влюблена в местного четкого пацана на вишневой бэхе (Александр Петров). И вот все шло своим чередом, пока не случился метеоритный дождь, который повредил стелс-режим инопланетного корабля. Он был замечен военными и после чего окончательно сбит. Это обстоятельство и привело к жертвам среди мирного населения Чертаново, среди которых оказывается и лучшая подруга нашей героини.

Пропитавшись ненавистью к непрошенным гостям, Юля похищает из сейфа отца пистолет и подбивает своего возлюбленного и его гоп-команду (Никита Кукушкин, Евгений Сангаджиев и Алексей Маслодудов) устроить вылазку на оцепленную военными территорию вокруг корабля пришельцев с целью физической расправы.

Самым натужным и нелогичным образом Юля оказывается одна в полуразрушенной квартире почившей подруги, где встречает пришельца, который очень даже походит на человека, если отбросить экзокостюм. Да еще и симпатичный (Риналь Мухаметов).

С этого места, собственно, и начинается «маленький фильм про любовь». Почему характеристика «маленький» так точна? Здесь картина теряет размах окончательно и превращается романтический young adult. То же самое было и в «Сталинграде», когда Сталинград растворился в отдельно стоящем доме.

Любовная линия начинает тянуть на себя одеяло, отвлекая от важного, как то природа и опасность влияния информационного пространства на общественное мнение, когда люди, теряя голову, несутся давать отпор неизведанному, не вдаваясь в подробности. А ведь каждая жертва, каждая смерть в картине является следствием скоропалительных решений именно людей, начиная от действий силовиков и заканчивая жителями Чертаново, апогеем которых становится обиженный и обозленный герой Петрова, единственный актерский перевертыш в картине (из дворового парня с обостренным чувством справедливости он превращается в дикое животное, чьи действия могли привести к непоправимым последствиям). Нужно остановиться, выдохнуть и принять взвешенное решение. И этот посыл важен и актуален как никогда. И только за эту мысль хочется простить фильму и огромный допуск условности, и местами нелогичное повествование, и тотальный максимализм, обусловленный жанром.

На первый взгляд инопланетянин здесь лишь катализатор, исходное событие. Его считают Другим, а в итоге он единственный в фильме совершает человеческий, необъяснимый в парадигме прагматичных и безэмоциональных пришельцев, поступок, основой которого стало опять-таки человеческое чувство – любовь. Парадокс заключается в том, что это удалось лишь ему.

3,5 из 5